Решение штаба Эцеля о назначении его командующим Бегин воспринял нелегко. Но уже с конца 1943 года, когда Бегин заявил, что принимает назначение, в Эцеле подули свежие ветры. Он был реорганизован: Бегин стоял во главе, его заместителем стал Меридор, а штаб Эцеля был сокращен до трех человек (Арье Бен-Элиэзер, Элияhу Ланкин и Шломо Леви). Прошло не так уж много дней, и уже 1 февраля 1944 года Эцель опубликовал свое первое заявление, в котором от начала и до конца узнавались стиль и дух Бен-Давида, - такова была первая подпольная кличка Бегина. Это было объявлением восстания против британских властей - тех самых властей, в служении которым за четыре года до того был обвинен (Советами) человек, в конце концов победивший в борьбе против них...

"К еврейскому народу в Сионе!" - гласил заголовок прокламации, первой в длинном ряду воззваний и заявлений от имени Эцеля, написанных Бегиным. В прокламации о провозглашении восстания он обвиняет британские власти в стремлении уничтожить последнюю надежду политического, государственного сионизма, в предательстве ими еврейской нации, и заявляет, что в создавшемся положении нет другого выбора, кроме борьбы с ними, - до конца. "Мы будем сражаться, каждый еврей в Отечестве будет сражаться. Бог Израиля, Бог воинств поможет нам. Нет - отступлению. Свобода или смерть!" - говорилось в воззвании. И действия не заставили себя ждать.

"Армия" Бегина насчитывала поначалу около тысячи человек (из них лишь двести готовых к действию бойцов), и около пяти тысяч - в 1947 году. За четыре года его командования Иргун совершил почти 300 боевых операций. Решения об их проведении всегда принимались со всей осторожностью и после тщательного, глубокого анализа обстановки. Три наиболее известные из них - это взрыв иерусалимской гостиницы "Царь Давид", центра британской администрации, нападение на крепость Акко и освобождение узников - бойцов Эцеля и Лехи, и захват Яффо. Сам Бегин не принимал непосредственного участия в боевых действиях. Главным для него была забота о том, чтобы товарищи живыми вернулись из боя. Но уцелеть удалось немногим... Самым наболевшим вопросом для подпольщиков были казни через повешение. Бегин с соратниками прилагали невероятные усилия для спасения жизни своих товарищей, приговоренных к мучительной казни через повешение, но лишь после того, как руководство Эцеля дало разрешение повесить двух британских сержантов в качестве акта возмездия за казненных Яакова Вайса, Авшалома Хавива и Меира Некара, виселицы прекратились.

Бегин установил жесткие рамки для военной деятельности Иргуна. Она вся была направлена против британской армии, ее баз и ее солдат. Гражданское население "выводилось из игры", но все же и среди него были многочисленные жертвы - англичане, арабы и даже евреи. Когда члены Иргуна подвергались преследованиям со стороны "организованного" ишува, в частности Хаганы, Бегин запрещал своим людям ответные репрессивные действия. Благодаря этому он дважды предотвратил братоубийственную войну: во время операции "Сезон", когда люди "Хаганы" хватали членов Эцеля и передавали их в руки англичан, особенно в 1945 году, - и в истории с судном "Альталена".


На это судно, доставившее оружие для Эцеля, Бегин поднялся в районе побережья возле Кфар-Виткин, после того, как экипажу судна был предъявлен ультиматум, - немедленно передать оружие в руки правительства, - и с ним подошел к берегу в районе Тель-Авива. Он находился на палубе судна, когда оно было обстреляно с берега и подожжено. По его приказу с судна не открывался ответный огонь по атаковавшим евреям. Впоследствии командир "Альталены" Элияhу Ланкин рассказывал: "Когда пламя охватило все судно, с берега начали прибывать спасательные лодки, в основном утлые спортивные суденышки, команды которых рисковали жизнью под градом пуль. Они кричали: "Где Старик? Высаживайте Старика!" Они имели в виду Бегина, руководившего в тот момент спасением раненых и их эвакуацией. Только после того, как все они были отправлены, Бегин согласился покинуть судно.

Событиям с "Альталеной", которые произошли уже после создания государства, предшествовало начало расформирования Эцеля (с 1 июня 1948 года), отряды которого сливались с частями ЦАХАЛа. Последнее обращение Бегина к его боевым товарищам было передано радиостанцией Эцеля на следующий день после провозглашения государства, 15 мая 1948 года. В своем выступлении, которое он отметил как важнейшее из всех, он, в частности, сказал: "Наша единственная награда - в том, что мы удостоились увидеть воистину раскрепостившуюся нацию, которая - вся как один - сражается за свою свободу. Подлинной же конечной наградой нам будет, когда мы сможем - если вернемся иными с фронта - разойтись по городам нашей страны, ее горам и долинам, и видеть, как еврейские дети играют, и никто их не тревожит, и над их милыми маленькими головками кружит самолет, и это - еврейский самолет, и мимо них проходит солдат, и это - еврейский солдат, а вдали громыхает поезд, и это - еврейский поезд. Есть ли большее счастье?!" И еще: "Государство Израиль создано, но мы будем свято помнить, что Родина еще не освобождена... Тот, кто не признает нашего права на всю Родину, не признает и нашего права на часть ее территории, мы же своего вечного и естественного права не уступим... Еще развернут солдаты Израиля наше знамя над Башней Давида, еще вспашет наш плуг поля Гилъада".


Бегин вышел из подполья в 35 лет. В его жизни открывалась новая глава - политическая. Он основывает новую политическую партию - "Движение Свободы (Херут) на основе Национальной военной организации (Иргун Цваи Леуми)" и становится во главе ее. На выборах в Кнесет первого созыва в 1949 году движение получило 14 мандатов. С этого момента Бегин становится членом Кнесета и одной из ярчайших личностей за всю его историю - в качестве противника Мапай и остальных левых партий. Со времени первых выборов Херут то падал, то поднимался, пока не получил 17 мандатов в 1961 году. Бегину стало ясно, что его партия сама не сможет сменить власть. С 1965 года он встал во главе Гахала - блока Херута и либералов, получившего 26 мандатов, - а в 1973 году эта коалиция превратилась в широкий лагерь - Ликуд ("Сплоченность"), в котором "объединились вместе ученики Зеэва Жаботинского с учениками Давида Бен-Гуриона".

Когда Бен-Гурион, глава правительства, с одной стороны, и Менахем Бегин, глава оппозиции, с другой стороны, находились в Кнесете, парламентская жизнь вовсе не была скучной. Между двумя руководителями, разница в возрасте между которыми составляла 27 лет, были глубокие разногласия - как по вопросам прошлого, так и настоящего. Бен-Гурион, выдвинувший лозунг "Без Херута и коммунистов", называл своего главного противника оскорбительными прозвищами, но и Бегин в долгу не оставался.

И все же ни конфронтация, ни соперничество не помешали Бен-Гуриону накануне операции "Кадеш" (Синайская кампания) в 1956 году пригласить Бегина к себе домой и посвятить его в содержание плана, который он утаил от многих министров своего правительства. С другой стороны, ни кто иной как Бегин в мае 1967 года, в дни изматывающего ожидания накануне Шестидневной войны, предложил Леши Эшколю, тогдашнему главе правительства, пригласить Бен-Гуриона, который был премьер-министром до 1963 года, возглавить правительство национального единства. Бен-Гурион не вернулся на пост главы правительства, зато Бегин 5 июня 1967 года впервые в жизни стал членом правительства в качестве министра без портфеля. Таким образом, была прорвана стена изоляции вокруг его движения вообще, и вокруг него самого. Около трех лет он был членом правительства национального единства под руководством Леви Эшколя - с момента начала Шестидневной войны, и именно Бегин вместе с Игалем Алоном были инициаторами заседания, на котором Кнесет принял историческое решение об освобождении Восточного Иерусалима.

В августе 1970 года Бегин с остальными министрами от блока Гахал вышел из состава правительства (во главе которого стояла уже Голда Меир - после смерти Эшколя), руководствуясь своими принципами: он отказался принять план американского госсекретаря Роджерса, включавший обязательство Израиля отступить из Иудеи и Самарии.