1840 г. один из лидеров реформистского движения в Германии Авраам Гейгер сказал по поводу кровавого навета в Дамаске: "Гораздо важнее для нас борьба за право евреев быть фармацевтами или юристами в Пруссии, чем спасение их в Африке и Азии, хотя я по-человечески сочувствую их бедственному положению."

Полвека спустя в 1896 году, Герцль писал в своей книге "Еврейское государство": "Мы – народ; ненавистники наши, желаем мы того или нет, делают нас народом, как это всегда бывало в истории. Притеснения приводят к тому, что мы объединяемся и неожиданно проявляем силу. И действительно, у нас есть все для того, чтобы построить свое собственное и даже образцовое государство. Мы обладаем для этого всеми возможностями, как духовными, так и материальными".

Противоречие между этими двумя подходами к решению еврейской национальной проблемы – ключ к пониманию всей истории еврейства в диаспоре. С одной стороны –стремление к ассимиляции, которая многим представлялась единственным путем к решению проблемы еврея как личности; с другой – мировоззрение, считающее, что единение индивидуумов вокруг национальной идеи, существование евреев как народа и, в конечном итоге, образование еврейского государства – вот решение проблемы еврейства.

Герцль был первым политическим деятелем еврейского народа современной эпохи, который вынес национальную проблему за рамки салонных дискуссий, сделал ее частью сознания мировой общественности и сумел превратить ее в фактор огромного политического значения.

Путь Герцля к сионизму поначалу был попыткой разрешить личные проблемы человека, подвергавшегося дискриминации за свою принадлежность к еврейству. Однако он не ограничился философскими размышлениями и развил свои идеи до уровня политической программы. Мировоззрение Герцля, изложенное в его книге «Еврейское государство», разработанные им методы и формы деятельности, легли в основу современного сионистского движения, которое превратило лозунг «Возвращение в Сион» из мечты в действительность.

Герцль родился в 1860 году в Будапеште. Когда ему было 17 лет, семья переехала в столицу Австро-Венгрии Вену. А в 31 год Герцль стал репортером престижной венской газеты «Нойе фрайе прессе». Вся его деятельность в эти годы проходила между Веной, одним из центров немецкой культуры, и Парижем, общепризнанной столицей Европы.

Вторая половина XIX века, несмотря на революцию 1848 года и послевоенную реакцию в Европе, была периодом относительного спокойствия, веры и надежды на лучшее будущее. Наука, техника, литература и искусство переживали период расцвета, и реалисты наряду с неисправимыми идеалистами считали, что переживаемая ими эпоха является началом новой эры, в которой осуществятся надежды на новое общество, нового человека, новую справедливость.

С начала XIX века во многих европейских странах произошли революционные перемены также в общественно-политическом положении евреев. Равенство в правах, полученное в результате французской революции, открыло перед ними двери школ, университетов, дало возможность участвовать в развитии промышленности и торговли. В их сердцах пробудилась надежда на возможность всеобщего братства, равенства и прогресса. Однако разительные успехи во всех сферах деятельности, большой вклад в развитие и процветание своих стран создали атмосферу конкуренции с нееврейским окружением. В течение короткого времени эмансипация обернулась для евреев новой волной антисемитизма, корни которого уходили далеко вглубь истории. В современных условиях антисемитизм приобрел новые масштабы и формы, появился даже так называемый «научный» антисемитизм.

Во второй половине XIX столетия многие евреи Европы уже прошли процесс врастания в общеевропейскую светскую культуру. Однако возрождение национализма и появление новых форм антисемитизма поставили знак вопроса на пути наивной веры интеллектуалов в то, что либеральные идеи просвещенного мира приведут к естественному отмиранию всяких националистических предрассудков, а вместе с ними – и последнего оплота еврейской обособленности – гетто. Потребность в религиозном, национальном и социальном самоопределении в условиях растущего национализма послужила для многих евреев причиной раздвоенности: «мы – немцы, исповедующие религию Моисея», и т.д. Герцль был одним из тех, кто прошел этот этап, но не остановился на нем, а продолжил поиск и сумел ответить иначе на поставленные жизнью вопросы.

Дедушка Герцля был богобоязненным евреем, его родители в определенной мере сохранили верность еврейской традиции. При этом они дали сыну светское воспитание. Уже в возрасте 13 лет Герцль сочинял рассказы и стихи на немецком языке. В 1874 году он основал школьной литературный кружок «Вир» («Мы») и стал его президентом. Кружок ставил целью улучшить стиль школьных сочинений по немецкой литературе. С этих пор Герцль не прекращал писать. Он видел себя в будущем великим немецким драматургом и писателем.

Однако в начале пути успех на литературном поприще казался весьма далеким, что удручало юного Герцля и даже приводило в отчаяние. Эти настроения являлись также результатом общей атмосферы, характерной для эпохи fin de siecle (конец столетия). Меланхолия, горечь, почти отчаяние были присущи его современникам-интеллектуалам в конце прошлого столетия. В письмах, исполненных тоски, смешанной с иронией, Герцль и его друзья, в большинстве своем как и он ассимилированные евреи, рассказывают о своих надеждах и тревогах, выражают неудовлетворение достигнутым, зачастую подвергают осмеянию и буржуазное общество и самих себя.



Герцль, как любой другой еврейский подросток, сталкивался с проявлениями антисемитизма и на улице, и в школе. Однако остро он ощутил эту проблему в возрасте 22-х лет, прочитав антисемитский труд Е.Дюринга «Еврейский вопрос как вопрос расы, обычаев и культуры» (1881). Книга потрясла Герцля и нарушила привычный покой. Она представляла собой первую попытку снабдить антисемитизм научно-философским обоснованием. Дюринг считал еврейскую «расу» по своей природе безнравственной, утверждал, что она представляет собой опасность для европейских народов. По его мнению, идеальным решением еврейского вопроса явилось бы сосредоточение евреев в их собственной стране. Поскольку такое решение казалось неосуществимым, Дюринг призывал покончить с эмансипацией, заключить евреев в гетто, конфисковать их имущество и запретить смешанные браки. Тот факт, что интеллектуал Дюринг, представитель просвещенных кругов Германии, явился автором подобного произведения, а также то, что книга эта была принята благосклонно и даже восторженно значительной частью этого просвещенного общества, был для Герцля тяжелым ударом, побудившим в нем стремление высказаться по еврейскому вопросу. В течение долгого времени он указывает на дату ознакомления с книгой Дюринга, как на поворотный пункт в его собственном пути к сионизму. Вместе с тем, размышления Герцля на этом этапе еще не приводят его к радикальным выводам. Во многом его возмущенная реакция на книгу Дюринга была следствием того, что она задевала его личную гордость.

Не прошло и года, как Герцль ощутил потребность демонстративно подчеркнуть свою принадлежность к еврейству. 7 марта 1883 года он отправляет резкое и исполненное боли письмо с заявлением о выходе из общества «Альбия». Письмо Герцля было реакцией на вечер памяти Рихарда Вагнера, организованный в Вене. Центральная речь на вечере носила явно антисемитский характер. Этот инцидент со всей очевидностью показал ему, что принадлежность к еврейству превращает человека в удобную мишень для нападок со стороны окружающих. Он понял, что его нееврейские сверстники, по крайней мере большинство из них, не принимают как равного ни его, ни других евреев, которым еще совсем недавно были предоставлены все гражданские права. Продолжая свои литературные опыты, Герцль все больше и больше задумывается над проблемой «еврейской ущербности» и размышляет о смысле еврейского бытия в европейском обществе.

В 1884 году после получения степени доктора юридических наук Герцль становится членом адвокатской коллегии, но через некоторое время принимает решение оставить юриспруденцию и полностью посвятить себя литературе. После целого ряда провалов на литературном поприще, сопровождающихся разочарованием и даже отчаянием, наступил период первых удач, а затем и долгожданный успех. Его фельетоны публикуются в самых респектабельных газетах Вены и удостаиваются признания читателей, пьесы с успехом идут на лучших сценах Австрии и Германии, его имя приобретает популярность.


В 1889 году он женился на Юлии Нашауер, молодой элегантной девушке из состоятельной еврейской семьи. В 1890 году у них родилась дочь Паулина, еще через год – сын Ганс, а в 1893 году – вторая дочь Труде. Их семейная жизнь, однако, не была счастливой, главным образом, из-за неспособности Юлии разделить с мужем его духовные устремления, а, возможно, также из-за чрезмерной привязанности Герцля к родителям, особенно к матери.

Тяжелое потрясение пережил Герцль, когда 6 февраля 1890 года покончил жизнь самоубийством его единственный близкий друг Генрих Канэ. В судьбе Канэ, потерпевшего неудачу на литературном поприще и жившего в страшной нищете, Герцль видел удел еврея – своего современника, для которого возможность преуспеть в жизни исключена из-за его еврейского происхождения. После смерти Канэ у Герцля зародился план романа, посвященного судьбе неимущих евреев, ничем не защищенных от ударов судьбы.

Неудачная семейная жизнь, неудовлетворенность достигнутым на литературном поприще тяготили Герцля. Летом 1891 года он отправляется в путешествие по Франции и Испании. Около 2-х месящев он проводит в Пиренеях, ночуя в местных деревушках и подолгу пропадая в горах. Красота и покой горных пейзажей оказали на Герцля благотворное влияние. Отсюда он посылает в венскую газету «Нойе фрайе прессе» два самых лучших своих фельетона «Луз а-кфар» и «Сен Жан де Луз», которые стали событием литературно-публицистической жизни Вены того времени.



Осенью 1891 года издатели венской газеты «Нойе фрайе прессе» предложили Герцлю вакансию парижского репортера. Работа предвиделась живая, интерсная, и предложение было немедленно принято. В октябре 1891 года он прибыл в Париж. «Нойе фрайе прессе»– либеральное издание, основанное в 1864 году, – являлось престижной газетой с солидной репутацией. Круг ее читателей составляла немецкоязычная публика Австро-Венгрии и Восточной Европы. Кроме того, газета была популярна в кругах министерств иностранных дел многих европейских стран. Вопросам литературы и искусства это издание придавало такое же значение, как и колонкам с разбором политической ситуации. Редакторами газеты были ассимилированные евреи, верившие, как и Герцль, в прогресс и либерализм. Убежденные в победе этих идеалов над антисемитизмом, они полагали, что общественное развитие неизменно ведет просвещенную Европу к тому, что евреи ассимилируются и станут интегральной частью европейского общества.

Париж 90-х годов прошлого столетия считался столицей Европы. Всего лишь двадцать лет прошло с тех пор, как Франция потерпела поражение в войне с Пруссией, но этого времени хватило для того, чтобы Париж восстановил свой былой статус центра культурной жизни, из которой исходили новейшие веяния в искусстве и моде. Город стал также центром политической жизни, обрзцом демократии для всей Европы, местом паломничества и объектом подражения для всего просвященного мира. Палата депутатов Третьей республики была знаменита своими бурными дебатами, которые привлекали внимание всей европейской интеллигенции.

В Париже Герцлю предстоит новое испытание. Писатель и драматург оказывается перед необходимостью освещать политические, экономические, культурные, социальные события с быстротой и лаконичностью репортера. Это испытание Герцль выдерживает с честью, подчиняя свой литературный талант требованиям журналистики. Со временем он начинает ориентироваться в политических событиях, становится комментатором с острым, образным стилем, автором превосходных обзоров и заметок. Фактически, Герцль, сам того не осознавая, делает уже в это время свои первые шаги на поприще будущей политической деятельности.

Он пробыл в Париже с октября 1891 года до июля 1895 года. Это были годы социально-политического брожения, агрессивного анархизма и террора, финансовых скандалов (например, скандальная история в связи с Панамским каналом), подлинных или вымышленных шпионских эпопей и студенческих беспорядков. Все это находит отражение в репортажах Герцля и дает ему богатую пищу для размышлений. Он очень быстро приходит к выводу, что социальные проблемы являются основными как для государства, так и для общества. В промежутках между телеграфными отчетами и обобщающими статьями он пытается найти новое решение социальных проблем – решение не догматическое и не марксистское, а такое, в основе которого лежала бы разносторонняя инициатива политического руководства стран Европы. В конце концов, все эти размышления и поиски сконцентрировались вокруг одной проблемы, которая волновала Герцля с тех пор, как он познакомился с книгой Дюринга. Как он сам указывал позже в своем дневнике, все размышления и наблюдения, связанные с политической и культурной жизнью, он проецировал на свое собственное положение как еврея и на всю еврейскую проблему в целом. Процесс этот, по свидетельству Герцля, напоминал поведение влюбленного, который все происходящее переносит на предмет своей страсти. Герцль не любил распространяться об этом, однако в записях тех лет он высказывал различные идеи – иногда весьма странные – по поводу решения еврейского вопроса и других социальных проблем. Мысли тех лет, носившие зачастую противоречивый характер, можно было бы отнести скорее к сфере литературного воображения, нежели к реальности. Общим для этих идей вплоть до 1895 года являлось отсутствие какого-либо намека на выезд евреев из своих стран. Напротив, в тот период Герцль поддерживает идею полного растворения евреев среди населения тех стран, где они живут. В октябре 1894 года в Париже была поставлена пьеса Александра Дюма-сына под названием «Жена Клода». Один из второстепенных героев пьесы, вызывающий симпатии публики, еврей Даниэль, говорит, что евреи должны вернуться в Палестину. В критической статье по поводу пьесы Герцль категорически выступает против этой идеи, мотивируя свою позицию тем, что евреи «не являются до сих пор единым народом… Они… укоренились в разных культурах и нациях и отличаются друг от друга, представляя собой различные группы населения».